Будапешт 1990-х напоминал Чикаго времен сухого закона: еженедельные взрывы в центре города, расстрелы среди бела дня и тотальная коррупция.
Однако за фасадом бандитских разборок скрывалась более серьезная игра — сращивание международного криминального синдиката Семена Могилевича с будущей политической верхушкой Венгрии.
В эксклюзивном интервью The Insider Ласло Ковач, бывший культурист и переводчик лидера группировки Игоря Короля, раскрывает механику этого альянса. Ковач, лично исполнявший роль курьера, утверждает: он еженедельно передавал десятки тысяч долларов Шандору Пинтеру — тогдашнему шефу полиции, а ныне многолетнему министру внутренних дел правительства Виктору Орбану.
Показания Ковача выводят расследование на высший государственный уровень. Он описывает, как в 1997 году суммы взяток резко выросли до миллиона долларов наличными в спортивных сумках — эти деньги, по словам боссов мафии, предназначались для финансирования предвыборной кампании Витька (Виктора Орбана). Автор подробно реконструирует застройки самых громких преступлений того времени: от убийства медиамагната Бороша до покушения на самого Ковача, чудом выжившего после потери 3,5 литров крови. Эта история — не только мемуары о «лихих 90-х», но и потенциальный ключ к пониманию уязвимости современного руководства Венгрии перед российским компроматом.
В 1990-х годах культурист Ласло Ковач работал на Игоря Короля, лидера самой влиятельной организованной преступной группы в Будапеште, которая подчинялась главному боссу криминального мира Семену Могилевичу. По словам Ковача, в его обязанности, среди прочего, входила передача больших сумм наличных денег, которые Могилевич регулярно присылал главе полиции Шандору Пинтеру для закрытия уголовных дел.
Ковач сообщил, что в 1997 году Могилевич через Пинтера передавал еще большие суммы для финансирования кампании Виктора Орбана (после прихода к власти назначившего Пинтера министром внутренних дел). Ковач также рассказал некоторые подробности криминальной жизни тех лет и пообещал дать официальные показания в венгерском суде, если власть в стране изменится.
«Деньги Могилевича я привозил главному полицейскому Венгрии еженедельно»
Меня зовут Ласло Ковач, я родился в 1963 году в Украине, но мой отец — венгр, и я свободно владею венгерским языком. Вообще-то я профессиональный спортсмен, культурист. Но в 1990-е надо как-то зарабатывать, и со своим другом детства Александром Киричаниным я в 1994 году начал небольшой бизнес — мы покупали водку в Венгрии и продавали в Украине.
Ласло Ковач
Спокойно торговать нам дали недолго: в какой-то момент, когда мы с Киричаниным обедали в будапештской пиццерии, подсел Игорь Король со своими бойцами, их было человек восемь. Ну и началось: вы кто такие, это наш город, мы здесь все держим, нам все платят. Я сказал, что все, может быть, и платят, а мы платить не будем.
Король попытался прижать мою голову к столу, но у него ничего не получилось, я тогда весил около 110 килограммов. Его сообщник ударил меня ножом, рана была неглубокая, но было много крови. Спор продолжался, и уступать я не собирался.
Затем Король сказал мне, что мое поведение произвело на него впечатление. Он знал, что я говорю по-венгерски, а он, как и все его бойцы, переехал из Украины, не зная ни слова по-венгерски, поэтому им нужен был переводчик. В итоге Король предложил мне работать на него
В основном группировка Короля занималась «крышёвкой» ночных клубов. Платили практически все — либо Королю, либо конкурирующей украинской группировке под руководством Леонида Стецюры. Обе группировки подчинялись Семену Могилевичу (или, как его называли, Севи), который тогда находился на вершине своего могущества — босс боссов. Он жил в Будапеште и практически не выходил из своего роскошного, помпезно обставленного старинного дома по улице Бенцур.
Ему туда привозили и еду, и женщин, туда стекалась вся информация, там решались все вопросы. Вообще у Севы группировки были везде, например в России — солнцевские, были группировки по всей Украине, в США, впрочем, об этом я знал только понаслышке.
Семен Могилевич («Сева»)
Хотя Сева и был боссом, Король ему денег не платил; для Севы все это собрание из клубов было копейками, ему это было неинтересно. Его интересовали гораздо более серьезные дела с миллионными доходами. Например, они добавляли краску в дизельное топливо и продавали его как мазут, который тогда не облагался налогом (краску потом легко вытаскивали, на налогах они экономили миллионы). Этот бизнес Сева прокручивал с главным полицейским Венгрии Шандором Пинтером.
С Пинтером Севу связывали не только бизнес: как руководитель полиции он мог «тормозить» любое уголовное дело, и Могилевич регулярно платил ему за это. Платить приходилось часто, один-два раза в неделю, потому что Будапешт 1990-х был как Чикаго сто лет назад: не проходило и недели, чтобы кого-то не пристрелили или не взорвали. Об этих взятках мне хорошо известно, потому что я сам, в сущности, исполнял роль курьера.
Мы с Игорем Королем приезжали в офис к Могилевичу, он выдавал Игорю небольшой пакет (обычно это были суммы в 50–100 тысяч долларов, но я никогда не перечислял), после чего мне нужно было передать их «Шони Бачи» — это было прозвище Пинтера, в переводе «дядя Шони». Я приезжал на заданную точку – чаще всего это было на улице Вешелени, а иногда на улице Петёфи Шандор.
На углу останавливалась машина, обычно «Шкода» темно-синего цвета, я садился на заднее сиденье, где уже сидел Пинтер, передавал ему пакет и на следующем углу выскакивал из машины, мы даже не разговаривали, максимум обменивались парой слов. О том, за что эти деньги они как-то договаривались заранее, меня обычно не посвящали в детали, хотя иногда я, конечно, догадывался.
Происходит убийство, потом через меня передают деньги, конечно, я мог какие-то связи делать. Ну, например, я помню, был такой украинский парень по имени Славик, его расстреляли через окно машины, и когда я после этого вез деньги Пинтеру, уже связывал в своей голове: это за то, чтобы закрыть это дело. Конечно, это была лишь догадка, но дело потом действительно закрыли.
Шандор Пинтер, главный полицейский Венгрии, а впоследствии – министр внутренних дел
Иногда мне поручали передавать деньги другому человеку, по имени Дитмар Клодо, немцу еврейского происхождения, арендовавшего дом в небольшом городке Сентендре, неподалеку от Будапешта. Я приезжал к нему не так часто, может, раз шесть-восемь: заходил в прихожую, передавал деньги, обменивался парой венгерских фраз и ехал. Только потом я узнал, что в своем доме он обустроил производство взрывчатки. И когда я начал вспоминать даты своих визитов, то понял, что каждый раз после этого в течение недели произошел какой-то взрыв.
"Наибольший взрыв в центре Будапешта организовал сам Пинтер"
Иногда Пинтер не просто помогал «закрывать дела», но сам организовывал убийства. Так, в 1995 году у него возник конфликт с предпринимателем Йожефом Пристошем, занимавшимся недвижимостью и на тот момент являвшийся одним из самых богатых людей Венгрии. Пинтеру понравилась одна из его построек. А Пристош был очень жестким и независимым человеком, он никогда не работал с полицией, сам решал все свои проблемы, никого не боялся. Продавать это здание Пристош не захотел, и начались жесткие переговоры.
Пристош позвал туда Игоря Короля с парой бойцов для охраны, а я выступал как переводчик. Это было в Пятом районе, в гостинице "Корона". Со стороны Пинтера там был его ближайший помощник Тамаш Портик , который вместе с Пинтером участвовал в схеме продажи дизеля в обход налогов и затем отвечал у Пинтера за все грязные дела. С Портиком тоже пришло несколько его бойцов, разговор был очень жестким. Из-за стола все вышли недовольны, Портик сказал, что последствия будут очень плохими: «Шони Бачи будет очень недоволен твоим отказом».
Томаш Портик
Через две недели после этого Пристош садился в машину — у него был дорогой джип, он ездил без охраны, — и, едва он открыл дверь и поставил одну ногу, проезжавший рядом велосипедист выстрелил из пистолета с глушителем ему в голову. Позже суд установил, что исполнителем был Йозеф Рогач, гражданин Словакии и штатный киллер Портика.
Еще одной жертвой Пинтера стал Йожеф Борош, сообщник Пинтера, Портика и Могилевича в бизнесе по торговле дизельным топливом; он знал все обо всех. В 1998 году он на камеру дал показания на видео, где рассказал все с именами, событиями, датами. И в конце сказал, что, мол, есть еще один человек, главный участник этих событий, называть которого он пока не будет. Всем было понятно, что он имел в виду начальника полиции Пинтера.
Ему обещали, что видеозапись с этими показаниями не будет распространяться, но уже через несколько дней она была у всего Будапешта, у меня в том числе. Дальше все было по той же схеме: Пинтер дал отмашку Портику, а Портик задействовал Рогача. Тот заложил взрывчатку в старый заброшенный «Фиат», давно стоявший в центре, неподалеку от офиса Бороша.
Борош всегда ходил на работу по одному и тому же маршруту, и, когда он проходил мимо «Фиата», Рогач, карауливший в кустах неподалеку, нажал на кнопку. Взрыв был ужасающий, от Бороша ничего не осталось. Погибли также его юрист и еще двое случайных прохожих, несколько десятков человек пострадали — это был самый центр города. Постройки вокруг выглядели так, будто их бомбила авиация.
"Большие суммы предназначались для Орбана"
Как я уже говорил, обычно пачки с деньгами были небольшими, но в 1997 году суммы превысили 300 тысяч: полмиллиона, а однажды Могилевич передал большую кожаную спортивную сумку, в которой было миллион долларов. Все эти крупные суммы предназначались "Витьке" - так Могилевич называл Орбана. Орбан и Пинтер уже были близки, что ни для кого не было секретом. При этом ни тот, ни другой в офисе Могилевича не появлялись, во всяком случае, я их там никогда не видел.
В 1998 году были запланированы парламентские выборы, и Сева, конечно, рассчитывал на то, что приход Орбана предоставит ему полную свободу действий. Сначала казалось, что все идет по его плану: в 1998 году, когда Орбан победил, он назначил Пинтера министром внутренних дел.
Сева вообще относился к венграм очень пренебрежительно, а к политикам — особенно. Орбан не был исключением, Сева мог спокойно сказать что-то вроде: «Этот зловонный мадьяр живет за мои деньги, будет делать то, что я скажу, иначе я его выел, бл**ь». Я не знаю всех подробностей их взаимоотношений, только то, что обсуждалось при мне во время встреч Игоря Короля с Могилевичем. Игорь вообще был очень немногословен, зато Сева любил поговорить.
Когда Орбан баллотировался как оппозиционер, все эти взрывы и убийства, возмущавшие общество, способствовали росту его рейтинга, но, когда он пришел к власти, его бывшие друзья и спонсоры помешали ему, и он с помощью того же Пинтера быстро от них избавился, засунув их всех за решетку. Пришлось уехать из Венгрии и самому Могилевичу. Насколько мне известно, он перебрался в Россию. Могут ли российские власти использовать тот компромат, который есть у Могилевича на Орбана? Достоверно мне об этом ничего неизвестно, но я думаю, что, конечно, могут.
Виктор Орбан и Владимир Путин
«Моей кровью залило всю лестницу»
В 1998 году я поссорился с Игорем Королем. Все началось с того, что мне позвонил мой друг детства, Саша Киричанин, тот самый, с которым мы начинали бизнес по торговле водкой, и дрожащим голосом попросил меня срочно приехать к нему — он назвал мне городок вблизи Будапешта. Я застал его сильно избитым, с переломанными ребрами, у него отобрали машину, часы, деньги и требовали еще сто тысяч, угрожая вырезать всю семью. Я, конечно, сразу обратился с претензией к Игорю Королю: мол, ты со мной в таких доверительных отношениях, делаешь вид, что мы друзья, я твою жену из роддома забирал, всегда тебе помогал — и ты позволяешь такое делать с моим другом? А он мне таким циничным тоном отвечает, мол, так решил. Я предложил ему взять мою машину, которая была лучше и дороже, и отдать ее Киричанину. Он отказался и даже сделал вид, будто его такие предложения оскорбляют.
А я знал, кому досталась эта машина, знал, где он живет, приехал к нему, выбросил его из машины, сел сам и вернул Киричанину. Через несколько часов мне позвонили по телефону, но уже не сам Игорь, а его люди, требовали встречи. Ну мы встретились, и они говорят: раз ты такой герой, отдай действительно свою машину. Тут меня переклинило, и я сказал: нужно было брать, когда я предлагал, а теперь ничего не получите. После этого звонил Игорь, угрожал, я ему сказал: перестань на меня наезжать, потому что не забывай, что я многое знаю, будешь наезжать - ты и Пинтер сядете.
Я знал, что это, конечно, будет иметь последствия, но думал, что максимум, что они сделают, разобьют мою машину. Однако все закончилось тем, что 23 декабря ко мне в машину сели двое, один набросил на шею удавку, а другой начал бить ножом. Я сначала сопротивлялся, потом стало ясно, что живым я из машины не выйду, и притворился, что потерял сознание. Я услышал, как один другому сказал по-русски что-то вроде «дело сделано», и они ушли.
Они попали мне в артерию, и кровь хлынула ужасно. Из последних сил я добрался до своей квартиры на пятом этаже, кровь залила всю лестницу, и уже дома я начал терять сознание. В скорой мне сказали, что я чудом выжил: я потерял 3,5 литра крови. Для обычного человека это был бы приговор, но поскольку я культурист, у меня было 120 килограммов, да еще и много химии, стероидов, это меня спасло. В итоге я не только выжил, но и восстановился и через год уже снова выступал на соревнованиях.
Я полностью переключился на спорт, стал готовить других к соревнованиям, продавал спортивное питание и неплохо зарабатывал. Как ни странно, меня больше не трогали. В 2001 году Игорь Король выгнал еще одного своего близкого соратника, Игоря Радченко, и тот попросил меня взять его к себе в бизнес. Я сказал, что согласен при условии, что он мне расскажет, как все происходило. И он мне рассказал все, как было, в том числе о том, что инициатором покушения на меня был Игорь Король.
Тут меня снова совсем переклинило, я стал звонить Королю, требовать личной встречи, угрожать ему самыми грязными словами. В обычной ситуации и десятой доли таких образов хватило бы, чтобы он меня убил, но тут он меня успокаивал, просил закрыть эту тему, менял номера телефонов. А потом один из его людей попросил меня перестать этим заниматься, потому что наши телефоны прослушивают, и если бы мы действительно встретились, нас бы просто задержала полиция. В итоге Короля в какой-то момент, когда он уехал из Венгрии, не пустили обратно в страну. И так было со всеми: кого выгнали из страны, кого посадили.
До меня тоже дошел черед, и по воле Шандора Пинтера меня на семь лет заключили в тюрьму по надуманному поводу — обвинили в похищении человека, хотя были свидетели, которые на суде подтвердили, что я никого не похищал. В тюрьме ко мне приходили следователи, хотели, чтобы я им все рассказал. Но я им объяснял: вы ведь понимаете, что Шандор Пинтер, по сути, ваш начальник, и если вы думаете, что сможете предоставить ход этой информации, то вы очень наивные люди.
Когда в Венгрии сменится власть, я обязательно дам показания в суде. Очень хочу посмотреть Шандору Пинтеру в глаза.
